Луганский регион
Луганский регион
Главная
Районы Луганской области
Карта области с поиском
Контакты
Март
Февраль
Январь
Май
Апрель
Март
Февраль
Январь
Декабрь
Ноябрь
Ноябрь
Июнь
Май
Апрель
Март
Февраль
Январь
Декабрь
Ноябрь
Октябрь
Сентябрь
Август
Июль
Июнь
Май
Апрель
Март
Февраль
Январь
Декабрь
Ноябрь
Октябрь
Сентябрь
Август
Июль
Июнь
Май
Апрель
Март
Февраль
Январь
Декабрь
Ноябрь
Октябрь
Сентябрь
Август
Июль

Новости Луганска и области

12 августа 2014 года

Когда пришло время помогать военным, откликнулось огромное количество луганчан

Нацгвардия

Нацгвардия

Сергей Глотов - один из тех, кто собирает помощь украинской армии. 28-летний луганчанин начал эту деятельность еще на своей малой родине, причем, вопреки сложившимся в стране стереотипам, по словам Глотова, шла она вполне успешно.

Однако уже в середине весны активисту, одному из многих, пришлось бежать из родного города. Сегодня Глотов, младший научный сотрудник учреждения Академии наук, Луганского природного заповедника, с группой друзей помогает фронту из Львова.

Интервью, опубликованное сайтом ОстроВ, - не только о прошлых событиях в Луганске и некоторых настоящих событиях в столице Галичины. Оно также о трагическом для Донбасса исходе интеллигенции, креативного класса, молодых и активных людей, которые, оказавшись «лишними» на малой родине, ищут и находят себе применение в других регионах Украины.

- Сергей, как получилось, что Вы оказались во Львове?

- Во Львов мы переехали, когда в Луганске были захвачены все административные здания и боевики начали забирать на улицах, из домов активистов луганского Евомайдана. Поэтому большинство координаторов луганского Евромайдана 27-29 апреля вынуждено было выехать из Луганска.

- То есть, Вам тогда еще ничто не угрожало, но Вы решили не испытывать судьбу.

- Угрозы поступали постоянно. 28 апреля стало уже понятно, что милиция, которая и до тех пор нас особо не защищала, перешла на сторону сепаратистов. По городу на КАМАЗах перемещались вооруженные люди. Угрозы к тому времени участились - по Фейсбуку, по ВКонтакте, в SMS. Все наши данные были опубликованы в соцсетях еще в декабре - адреса, номера телефонов.

На следующий день после моего отъезда захватили Алексея Биду, который был руководителем Общественного сектора (Громадського сектору. - ред.) Евромайдана, и Тимура Юлдашева, который руководил самообороной.

- Проект помощи армии возник у вас потому, что воевать отправились ваши знакомые?

- Мы, участники Общественного сектора, думали о том, чем будем заниматься после Майдана. Мы готовились контролировать честность и прозрачность выборов, я входил во все советы Майдана, которые общались с партиями и общественными организациями от Общественного сектора в Луганске. Когда у нас начали захватывать админздания, стало понятно, что Киев не контролирует ситуацию на востоке и выборов не будет. Нужно было что-то предпринимать.

В регион как раз начали перебрасывать войска. Первые, с кем мы познакомились, была 80-я десантно-штурмовая бригада из Львова. Мы приехали к ним, увиделись с командиром, узнали, чем можем помочь. Это была середина марта. Они попросили медикаментов, еще каких-то вещей. Так мы начали ездить к ним с помощью.

У нас каждый день были митинги луганского Евромайдана - мы собирали там, на помощь военным по 500-1000 гривен, на которые оплачивали продукты и бензин для их подвоза. Это, кстати, происходило за триста метров до захваченного здания СБУ. Очень многие люди из Общественного сектора в Луганске включились тогда в работу, и сейчас большинство активистов, уже покинув Луганск, продолжает заниматься помощью военным - а также людям, которые выезжают из зоны боевых действий.

Небольшое количество наших активистов еще остается в Луганске. Но судьба тех, кого захватывают, печальна. Человек 10 наших друзей прошло через подвалы СБУ, через пытки. Из тех, кто имеет отношение к самообороне, ультрас, «Правому сектору», не отпустили никого. Сколько там людей, оценить невозможно. Площадь здания довольно большая, пленных держат в разных камерах - те, кто вернулся из плена, рассказывают, что мало с кем встречались. К нам поступала информация о том, что из здания вывозят трупы замученных людей. Кто эти люди, мы не знаем.

- Были какие-то попытки выйти на контакт с милицией, прояснить друг другу свои позиции?

- Их позиция была понятна, когда на 9 мая они понадевали георгиевские ленточки и взяли российские флажки. Уже после луганского Евромайдана у меня не осталось никаких иллюзий относительно милиции. Мы говорили с простыми сотрудниками милиции, которые бредят зарплатой российских полицейских в тысячу долларов и «готовы служить России хоть сейчас», как они говорили.

- Какие настроения в армии?

- В армии достаточно сильный боевой дух и она достаточно профессиональна, несмотря на то, что ее постоянно разрушали, все эти 24 года. Мы видим это по соотношению потерь - 1:100, - кто бы ни был на противоположной стороне: офицеры спецназа ГРУ, чеченцы, которые воюют всю жизнь, или пьяные казаки.

- Раньше военным в зоне боевых действий не хватало элементарных вещей - продуктов, предметов гигиены… Каково положение сейчас?

- Судя по тому, что потребности армии не изменились, и мы продолжаем закупать то же, что закупали с самого начала, от биноклей до мешков для песка и носков, - все по-прежнему.

Сейчас почти в каждую часть в Луганской области мы отправляем что-либо. Идут ротации: обеспечили одних солдат - появляются другие с такими же потребностями. Потребностей столько, что едва мы успеваем собрать деньги, чтобы удовлетворить какой-то срочный запрос, как уже нужно собирать снова.

Очень большая проблема с бронежилетами. Мы не смогли покрыть и двух процентов от потребности. Чтобы одеть всех военных, которые выходят на задания, в бронежилеты и каски, необходимо около 5 млн. гривен. Это не такая уж большая сумма для крупного бизнеса…

- Сколько Вашего личного времени занимает эта работа?

- Это уже неважно. На офис в Луганске, где я работал, напали сепаратисты - разгромили его, забрали все автомобили. Это учреждение, которое занималось научной деятельностью в области биологии и охраны животных, сейчас полностью остановило свою работу. Поэтому свободного времени у меня достаточно, и я могу полностью посвящать его помощи военным.

- Все Ваши призывы находят отклик?

- Кроме закупки бронежилетов, потому что их нужно очень много и их очень сложно купить: в Украине их нет в достаточном количестве, к тому же украинские - менее надежные и комфортные. Бывало, что мы приезжали в часть, спрашивали: «Что вам нужно?» Нам отвечали: «Бронежилеты». - «А сколько у вас уже есть?» Могло быть такое, что на всю часть из 200 человек есть один бронежилет - у медика. Несколько бронежилетов нам во Львове просто подарили. Один из них уже «поймал» пулю, то есть, спас жизнь человеку.

В основном мы получаем как раз столько денег, сколько можем оперативно потратить, если не считать таких дорогих приобретений, как тепловизоры, на которые нужно было 25 и 40 тыс. гривен. Такие вещи обычно покупают и передают либо отвозят сами бизнесмены. Мы помогаем с логистикой тем, у кого есть желание самостоятельно купить и передать какую-то вещь.

- Вы знаете что-то о людях, которые жертвуют через Вас крупные суммы?

- Самые крупные суммы приходят от зарубежных украинцев - из Канады, Бельгии, Соединенных Штатов, Италии, Испании… из России. Были даже поступления от коренных россиян. На них мы купили 80 карематов для ребят из львовской десантно-штурмовой бригады.

Случаев помощи от украинского крупного бизнеса у нас не было. Несколько украинских бизнесменов дают нам суммы по 3-5 тыс. гривен единоразово. Некоторые бросали клич у себя на фирмах и собирали средства. Такое случается приблизительно раз в неделю. Это очень помогает рассчитать расходы - мы изначально знаем, от какой суммы можем отталкиваться. На 2200 гривен мы можем купить 100 банок тушенки - это недельный запас для всей части. На 3 тыс. гривен мы берем недельный запас еды для одной воинской части на 70 человек. Это всего-навсего 3 тыс. гривен!

Обо всем, что закупаем, мы отчитываемся в Фейсбуке. Я готов отчитываться перед каждым жертвователем персонально о его средствах, если у него будет такое желание. Мы часто связываемся с бойцами - у нас еще не было прецедентов, чтобы что-то до них не доходило.

SMS о поступлении мелких пожертвований я получаю постоянно. Сейчас у меня в телефоне 10 последних сообщений - 500 гривен, еще раз 500, 27,5 гривен, 51 гривен, 150 гривен, 750 гривен и так далее. Так за десять дней набегает сумма в 10-15 тысяч гривен. На сегодня мы передали в луганские части около 30 приборов ночного видения - туда, где не было ни одного.

В целом каждую неделю мы собираем сумму от 30 до 50 тысяч гривен - это не считая вещей, которые люди покупают сами и передают через нас.

Луганчане, кстати, помогали не меньше, чем помогают львовяне. И до сих пор от них приходит помощь.

- Как происходит координация этой работы?

- Раньше мы приходили прямо в часть, сейчас нам звонят командиры. Если раньше мы тратились в основном на продукты, то сейчас половину средств направляем на приобретение амуниции, потому что идет полномасштабная война.

Есть еще один фонд, который помогает нам оплачивать расходы на раненых бойцов - мы передаем им оплаченные чеки, они через нас возвращают деньги родственникам, или командиру части.

Еще небольшие деньги мы тратим на помощь активистам, которым необходимо покинуть Луганск. Некоторые перенесли там страшные пытки.

- Всем ли Вашим знакомым удалось устроиться в других городах?

- Большинство людей, которые принимали участие в луганском Евромайдане, - это креативный класс, который устроится в любом городе. Часть людей, которые были в самообороне, уже прошли подготовку и воюют в спецбатальонах. Многие занимаются волонтерской помощью участникам АТО и беженцам в других городах. Я не могу припомнить, чтобы кому-то не удалось себя реализовать.

- Если Вы вернетесь рано или поздно в Луганск, Вам не страшно будет там жить? Понятно, что зачистят не всех. Оставшиеся будут Вас узнавать.

- Я еще не знаю, вернусь ли я в Луганск. Мое рабочее место разгромлено. Что делать с местными предателями - для меня самый серьезный вопрос. Как себя с ними вести? Я однозначно вычеркива их из своей жизни, потому что их поступки я ни под каким предлогом не могу объяснить и оправдать. Это относится и к родственникам, и к бывшим друзьям, и к близким знакомым.

Большинство людей, которые хотят в Россию, на самом деле не знают, что такое настоящая Россия, они ассоциируют ее с СССР. В Советском Союзе была статья за измену родине. Я не понимаю, как они соотносят для себя эти вещи.

- Как средний луганчанин относился к Евромайдану?

- Среднему луганчанину был безразличен как Евромайдан, так и начинавшийся там Антимайдан, Янукович и вся его братия. Средний луганчанин ходил мимо всего этого на работу и с усталостью смотрел на происходящее.

На нас нападали не средние луганчане, а «титушки», переодетые сотрудники милиции, казаки, контролируемые Партией регионов, участники одного из течений фанатов луганской «Зари».

Приходили какие-то пьяные ветераны Афганистана и требовали, чтобы мы прекратили заниматься гомосексуализмом (смеется) или его пропагандой. Большинство приходивших «протестующих» вообще не могло сформулировать, чего они от нас хотят и чем мы им мешаем.

Все эти вещи только способствовали нашей популярности, так что ко времени нашего отъезда мы могли легко собрать в выходной день митинг более многочисленный, чем у любой партии.

- Что Вас больше всего огорчало все это время с начала Майдана и что - больше всего радовало?

- Больше всего порадовало, что отправленный нами бронежилет спас жизнь или сохранил здоровье бойцу.

Когда мы начали заниматься помощью армии, среди нас ведь не было ни одного бизнесмена. Где и как мы будем собирать нужные суммы денег, я представлял очень смутно. Нам дали список на 10 биноклей по 1000 гривен, сто банок тушенки, тысячу пар носков - и через пару дней мы все это купили!

Радовало то, что, хотя нас было очень мало, и Луганские активисты намного медленнее раскачивались, чем киевские, когда пришло время помогать военным, откликнулось огромное количество луганчан. Порадовало, что украинцы из всех уголков государства и других государств оказались небезразличны к судьбе своей страны и судьбам тех людей, которые ее защищают.

Огорчало то, что - даже военные нам об этом говорили - антитеррористическая операция идет очень неуклюже, непонятные приказы поступают.

Очень огорчило предательство МВД и СБУ в Луганской области. Это был такой огромный подарок сепаратистам! И то, что некоторые знакомые и родственники предали ту страну, в которой живут. К ним можно по-разному относиться, тем более, что родственников не выбирают, но для меня эти люди будут сначала предателями, а потом уже родственниками. И мои деть будут знать, что это предатели.

Но самое негативное в том, что всем креативным, позитивным, активным, надежным людям, которых собрал луганский Евромайдан, пришлось уехать из Луганска. И многие уже не собираются возвращаться.

Очень сложно, пройдя через все это, снова жить среди людей, которые носили российские флаги и призывали российское военное вторжение. Даже если они перекрасятся, возьмут украинские флаги и будут громче всех кричать «Слава Украине!». Всему есть предел, и сейчас он наступил для многих.

Беседовала Юлия Абибок, «ОстроВ»

Информация от неправительственного проекта «Информационное Сопротивление»



Отправить пост в социальную сеть: